Граница лавы  - Алекс Орлов

Поскольку гравитацию в коридорах выставили на режим экономии, Оллинзу пришлось скользить и упираться, чтобы поскорее найти Шварца, который должен был спать в одной из служебных каморок. Но как найти нужную, если их здесь полдюжины, на каждую бригаду специалистов своя?

На связь Шварц не выходил, поэтому Оллинз, не придумав ничего лучше, сорвал пломбу с ближайшей аварийной кнопки, и по сумрачным запыленным коридорам стал разноситься хриплый вой изношенной сирены.

Расчет Оллинза оказался верным: заслышав сирену, Шварц сам явился на зов – косматый, заросший, с сизой опухшей физиономией.

Увидев его, Оллинз удивился в который раз – где тот берет алкоголь, да еще в немалом количестве?

– О, комиссар! А ты откуда здесь? – в свою очередь удивился оператор.

– Потом вопросы, камрад! Сейчас нужно срочно действовать!

– Ну ладно, – согласился Шварц и почесался. – А это самое… В каком направлении?

– По нашей «трубе» сейчас пассажирское судно идет. Надо его притормозить.

– По нашей «трубе»?

– Ну по маршрутной траектории! – пояснил Оллинз, видя, что Шварц сейчас не в лучшей форме. Непонятно, сможет ли сработать, как надо.

– А, понял, – кивнул оператор. – Только мощности в батареях маловато. Ты же видишь, комиссар, у нас тут и освещение, и гравитация вполсилы.

– Так заряди батареи! Что же ты аппаратуру на голодном пайке держишь!

– Я бы зарядил, но Джимми сказал… Ну то есть Мудрый Вождь. Он сказал, что нужно экономить топливо, вот я и экономлю.

– Ты, конечно, молодец, но я принес тебе новый приказ – немедленно разгоняй генераторы, заряжай батареи доверху и держи аппаратуру в режиме прогрева, чтобы наверняка дотянуться.

– Ага, понял! – кивнул Шварц, и глаза его загорелись. – Только ты это… подсоби мне, комиссар. Генераторы холодные, нужно будет топливо вручную подкачивать, пока не раскочегарятся.

– Я весь в твоем распоряжении, камрад, давай показывай, куда бежать, – у нас очень мало времени.

Шварц понял и, отталкиваясь то от одной стенки, то от другой, быстро набрал скорость, в то время как Оллинз все никак не мог приспособиться к этой странной половинной гравитации.

Пол казался ему скользким, стены пыльными, а от Шварца слишком сильно пахло – во всех смыслах. Тем не менее вскоре они прибыли в аккумуляторный подвал, где также располагалось машинное отделение.

– Вот тебе рукоятка! Как крикну, сразу крути! – проинструктировал Шварц и, оттолкнувшись от стены, заскользил по длинному коридору на стершихся подошвах, словно по льду.

Рация ожила сигналом вызова – это был Джимми, то есть Мудрый Вождь.

– Я уже на месте, запускаем генераторы! – не дожидаясь вопроса, отрапортовал Оллинз.

– Понятно. Где Шварц?

– Похоже, заскользил в операторскую.

– Почему «заскользил»?

– Тут половинная гравитация, ни то ни се. Как в заиндевевшем стыковочном шлюзе.

– А нормальную нагрузку нельзя включить?

– Он сказал, что ты приказал ему экономить топливо.

– Ну, может, и приказал, в конце концов вполне справедливое распоряжение.

– Ты чего трезвонишь, Мудрый Вождь?

– Я трезвоню, чтобы выяснить: получится у вас там что-нибудь?

– Уверен, что получится. Шварц, конечно, помят, но, похоже, ремесло еще не пропил.

– В таком случае я поднимаю наши экипажи.

– Экипажи? У нас же только один рейдер на ходу.

– Сегодня закончили второй. Пока без внутренней обшивки, но снаружи выглядит очень грозно, хотя пушки пока только макетные.

– Что ж, поднимай оба экипажа. Два почти боевых корабля по обе стороны рубки лайнера будут смотреться очень внушительно.

– Я так и подумал. А уж когда вы дернете, а вы дернете, теперь я в этом уверен, им только и останется, что поднять лапки.

Оллинз собирался что-то добавить, но тут послышался крик Шварца:

– Крути, комиссар! Крути!

И Оллинз, даже не извинившись, прервал связь с Джимми – Мудрым Вождем – и, схватившись за рукоять ручной помпы, начал ее раскручивать.

Сначала получалось медленно, и руки Оллинза едва слушались. Он даже подумал, что помпа испорчена, уж больно туго шла рукоять. Однако затем, немного успокоившись, он вспомнил, как ему когда-то случалось заниматься этой работой, поскольку при запуске в начале смены каждого нового загрузочного дока или швартово-дробильной платформы все начиналось с вращения ручной помпы.

27

Первый пилот взглянул на график прохождения маршрута и вздохнул – еще какие-то два с половиной часа, и они забудут о существовании этого «пыльного мешка», именуемого маршрутом.

– Ну какой тут маршрут? Наш навигатор не видит ни одной метки, оставленной предыдущим лайнером. Нет, честное слово, я чувствую себя каким-то первопроходцем, космическим разведывателем новых планет.

– Ты зачем все это вслух говоришь? – строго спросил второй пилот.

– А я разве вслух?

– Да, вслух, – подтвердил «сто тридцатый».

– Не, ну извините, просто как-то нахлынуло. – Первый пилот тряхнул головой и сел на нелегальную кушетку.

– Просто твое внезапное появление и все такое… Короче, хочу поскорее проскочить эту дыру.

– Да перестань ты, посмотри, какие тут красоты, – возразил ему «сто тридцатый», кивая на живописные панорамы, которые захватывались оптиматором с разных сторон и угодливо выставлялись на панель информации. – Тут давно никого нет.

– Но были, – возразил первый пилот. – Иначе их так часто не упоминали бы в наставлении по навигации.

– Возможно, и были, – великодушно согласился «сто тридцатый», подумывая о том, что по окончании этого задания вполне может рассчитывать на поощрение. Хотя поначалу все выглядело не так безобидно.

Он еще раз окинул взглядом живописные панорамы – увеличенные виды далеких планет, искрящиеся в свете звезд пылевые скопления и одинокие обломки, отшлифованные временем и космическим абразивом.

Некоторые были почти идеальными сферами, другие – вытянутыми неправильными телами со сглаженными углами.

Попадались «близнецы» – парные обломки, а иногда целые хороводы из обломков, причем разного состава – от кварцитов до сверхпрочных ультранегро, поглощающих едва ли не все известные спектры.

– Здесь точно пусто? – внезапно поинтересовался второй пилот.

– А что такое? – уточнил «сто тридцатый» и зевнул.

– Радар. Он реагирует на радиальные метки.

– У нас гражданский радар, он не может видеть радиальных меток, – заметил первый пилот, чуть приподнимаясь с кушетки.